Игрушка палача  - Эрика Адамс

– Сейчас тебе придётся пораскинуть своими мозгами, Пёс. Не принижай себя.

– Это всего лишь факт. Ты всегда был хитроумным и изворотливым, с тысячей планов в голове, каждый из которых грандиознее предыдущего. Таким ты и остался. Потому решать тебе.

– Я могу просчитать ходы. Я постоянно перемещаю на воображаемой игровой доске фигуры, разыгрывая множество вариантов развития событий. Но проблема в том, что всё это я прокручиваю раз за разом лишь в своей голове. Навряд ли я мог упустить что-то ценное или важное. Но иногда обстоятельства складываются так, что балом правит непредвиденное: на поверхность вырывается нечто тёмное и глубинное. Какой-то случайный элемент, не взятый мной в расчёт, может разрушить самую выигрышную комбинацию. Именно поэтому мне нужен ты. Ты должен взглянуть на вариации под другим углом. И, возможно, тебе удастся заметить слабое место.

– У тебя нет слабых мест.

– Есть, Пёс. Они есть у всех. Даже у тебя.

– Ошибаешься. Я давным-давно отрезал этот кусок от себя и скормил его призракам прошлого. Мне кажется, что они им подавились, до того несъедобным оказалось предложенное.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. А сейчас не будем терять времени.

Император взмахнул рукой, вызывая в воздухе проекцию интересующего нас корабля. Я сосредоточился изо всех сил, пытаясь вникнуть во все тонкости очередного хитроумного замысла Императора.

Разговор вышел не просто длинным. Он затянулся далеко за полночь. Да, здесь, в брюхе огромного корабля, в космическом пространстве не было привычных дней и ночей. Но мы мерили ритм наших жизней согласно заведенному порядку. Разговор не раз угрожал свернуть в русло чересчур жаркого спора, полного взаимных оскорблений и недовольства. И всё же Император был прав.

Он, мать его, как всегда, оказывался прав. Он мог настолько увлечь своей идеей, что ты загорался её осуществлением и жарко отстаивал свои взгляды. Я спорил с ним до хрипоты, едва не переходя на рукоприкладство, когда он одним-единственным замечанием разрушал тщательно приводимые мною доводы в защиту собственного плана.

Меня останавливал его взгляд, холодный, чуть насмешливый, полный осознания собственной правоты. Как сейчас, как и всегда ранее. Я был не ровня ему в этих битвах, где сражаться нужно было с собственным отражением, которое взамен одной отрубленной головы отращивало ещё три.

Император выжал меня до последней капли. Я чувствовал себя опустошённым, будто после напряжённого многочасового боя с противником, превосходящим меня силой в несколько раз. Мы пришли к более-менее шаткому согласию, а детали нужно было обсудить после, на свежую голову.

Я направился в свои комнаты, едва передвигающий ноги от усталости, мечтающий лишь об одном – рухнуть в постель ничком и забыться. И лишь войдя внутрь, скользнув усталым взглядом по притворённой двери кабинета, я вспомнил о ней.

О новой птичке, которую оставил прикованной к креслу несколько часов назад. Я ругнулся про себя и вошел внутрь. Конечно, слуги и не осмелились тронуть её. Девчонка так и сидела в неудобной позе, но судя по всему, крепко спала. Наверняка, все её мышцы ныли от пребывания в одной позе так долго. Пришлось отстегнуть девчонку.

Я ожидал, что она очнётся, но птичка так глубоко провалилась в сновидения, что не отреагировала даже тогда, когда я поднял её на руки и отнёс в маленькую комнатушку, служившую запасной спальней.

Раньше эта комнта всегда пустовала. А сейчас не будет. Птичка проживёт здесь так долго, как сможет протянуть в клетке, что сомкнулась вокруг неё сегодня. Я аккуратно положил Тайру на кровать, накрыв обнажённое тело одеялом.

Спи, птичка. Сам Бог-Император невольно дал тебе небольшую передышку. Завтра я займусь тобой, а пока можешь спать. Лицо девушки было так безмятежно, что сомнений не возникало: ей ничего не снилось.